Красу

Оперные репетиции Буронг Сакапат в Таиланде всколыхнули море чувств. Но несмотря на все изматывающие попытки, ей не удалось подняться выше потолка среднего таланта. Мечта поделиться своим даром превратилась в нестерпимую жажду славы. Подруга детства Джанджира всячески поддерживала ее, но ей можно было лишь поплакаться, не более. И только Малай — другая певица, чья карьера стремительно шла в гору — изменила судьбу Буронг раз и навсегда. Малай подарила ей стеклянный пузырек с прозрачной жидкостью. С непроницаемым лицом она сказала: «Каждую ночь твое тело будет принадлежать чему-то иному, но на сцене тебя ждет успех. Это со мной и случилось». Странный подарок только насмешил Буронг, но больше всего на свете ей хотелось верить, что это правда. В итоге она выпила все до последней капли. За несколько следующих недель кожа Буронг стала более гладкой, а в голосе проявилась глубина, о которой она даже не подозревала. На следующем прослушивании режиссер внимал ее голосу как завороженный. По окончании песни Буронг поблагодарила его и тут же кашлянула кровью в платок. Она не подала виду и затолкала его в карман. Что бы ни происходило с ней, это работало... и остановиться она бы не согласилась. Той ночью, во сне, по ее телу разлилось успокаивающее тепло. Она потянулась вверх, к выключателю, которого не было. Буронг лежала посреди незнакомого двора, перепачканная кровью. Рядом, в куче внутренностей и перьев, валялась растерзанная курица. Буронг поковыляла домой, надеясь успеть раньше, чем город проснется. Под обжигающими струями душа она выплевывала кровь, с ужасом понимая, что это явно не первая ее охота. В промежутках между рыданиями она трогала живот, пытаясь нащупать то, что скрывалось внутри. Буронг позвонила Джанджире, но не смогла заставить себя рассказать о творившемся ужасе, а только пожаловалась, что каждую ночь страдает лунатизмом и попросила посидеть с ней, чтобы вернуть в постель. Джанджира согласилась помочь. Утром Буронг проснулась от ласкового прикосновения руки Джанджиры к ее щеке. Но подняв взгляд, она захлебнулась в крике: оторванная рука упала с кровати прямо на выпотрошенный труп. Несколько часов просидела она у останков подруги, потрясенная и безмолвная. Джанджира погибла, и за что? Когда запах крови стал невыносимым, Буронг взялась за чистящие средства. К заходу солнца осталось только пятно на ковре. Она бродила по улицам, пока не оказалась у дома Малай. Та открыла дверь, и, едва завидев взгляд Буронг, немедленно перешла в оборону. Она утверждала, что ничего плохого не делала: ее прокляли, и единственным способом избавиться от проклятия было передать его кому-то другому. Она верила, что жажда славы поможет Буронг справиться со страданиями и получить желаемое. В душе Буронг полыхала злость. Она ощутила, как опаляющий гнев заполняет ее изнутри и опустилась на пол. Малай в ужасе наблюдала, как Буронг запустила ногти глубоко в собственную плоть, в ярости разрывая ее на куски. Шея почти исчезла, обнажив содрогающиеся органы. Голова свободно отделилась от тела, таща за собой длинные нити внутренностей, которые шлепали об пол, словно рыба, бьющаяся на берегу. Когда голова Буронг взлетела в воздух, ей двигал только всепоглощающий голод. Она яростно набросилась на Малай и терзала, пока не остались лишь кровь, волосы и кости. Очнувшись посреди кровавого месива, Буронг не ощутила ни стыда, ни сочувствия. Она вернулась домой и позволила мыслям течь свободно, пока комната не наполнилась светом. Зазвонил телефон. Голос режиссера пробился сквозь туман, окутывавший ее разум. Он предложил ей главную роль. Буронг рухнула на кровать и зарыдала — но не от горя, а от облегчения и восторга. Вечерами на бангкокской сцене она сияла звездой, а ночью утоляла голод твари, поселившейся внутри нее, и их общий мир был полон песен и голода. Но твари хотелось все больше и больше, и однажды ночью ей пообещали именно это: горы мяса, развешанного на крючьях, сочащиеся манящей кровью. А потом пришел Туман.